старый Осташков

Если осташковской пожарной команде сто семьдесят один год, то народному театру и вовсе больше двухсот. Сначала театр помещался в здании бывшего кожевенного завода, который принадлежал кому-то из купцов Савиных, а уж в бытность Федора Кондратьевича Савина городским головой здание было перестроено специально для театра, был организован театральный оркестр и супруга Савина – известная русская актриса Прасковья Ивановна Орлова-Савина, блиставшая на сценах Малого и Большого театров…

Нет, Савин не женился на ней ради того, чтобы она занималась общественным театром. Он просто влюбился в нее без памяти, предложил руку и сердце и ради Федора Кондратьевича Прасковья Ивановна оставила большую сцену, перебралась в Осташков и стала ведущей актрисой местного театра. Благодаря ей в Осташкове, еще раньше, чем в самом Петербурге, была поставлена без всяких цензурных сокращений пьеса «Горе от ума» и это при том, что для провинциальных театров она была запрещена до 1863 года.

Ее и сейчас по праздничным и торжественным датам дают на осташковской сцене. Пока цензура смотрит на это сквозь пальцы… 
Вообще можно подумать, что Савин только и делал, что был городским головой, руководил тушением пожаров и обустраивал общественный городской театр.

На самом деле Федор Савин, как и его братья Иван и Степан (тоже, кстати, городские головы) никогда не оставлял без присмотра своих кожевенно-юфтевых заводов, выделывавших кожу такого высокого качества, что золотых, серебряных и бронзовых медалей, полученных ею на выставках в Европе и Америке хватило бы не на одну грудь, хоть бы и очень широкую. И поставлялась эта кожа, кроме России, в Европу, Америку и даже в Африку.

Между прочим, только из осташковских кож шились фирменные сапоги для матросов Британского Королевского флота. Для транспортировки кож Иван Кондратьевич Савин даже создал собственный флот. Для нужд кожевенного производства были организованы чугунно-литейный и газовый заводы, а также банк.
Династия Савиных настолько эффективно управляла своими предприятиями и обладала таким авторитетом в городе и среди рабочих-кожевенников, что и после национализации семнадцатого года последний из Савиных (владельцев завода) – управлял заводом (хоть и под строгим присмотром новых властей) еще одиннадцать лет!
Осташковский кожевенный завод и теперь, когда ему уже без малого триста лет, работает. Выпускает какие-то несусветные миллионы квадратных метров гладкой, тисненой, матовой и блестящей кожи высочайшего качества для обуви, для обивки автомобильных салонов и для всего того, что можно из этой кожи сделать. Почти вся эта кожа уезжает и уплывает туда, куда уплывала и уезжала при Савиных – за границу.

Обветшал и Троицкий собор11 семнадцатого века, в котором находится краеведческий музей.

 К примеру, о знаменитом осташковце Владимире Николаевиче Адрианове, который еще в 1907 году сконструировал первый российский армейский компас с фосфоресцирующей подсветкой. Не было такого мальчика в моем детстве, который не мечтал бы выйти во двор с таким компасом на руке. Не было такого мальчика, который, надев этот компас, не становился бы сразу капитаном корабля или отважным путешественником, пробирающимся сквозь джунгли Амазонки.

Кроме компаса Владимир Николаевич изобрел артиллерийский прицел, был выдающимся военным топографом, одним из авторов первого атласа СССР и, наконец, автором советского герба. Земной шар в центре герба — это его изобретение. Мало кто знает, что поначалу это был глобус Осташкова и контуры морей и океанов удивительным образом напоминали контуры озера… Ну, ладно. Насчет глобуса Осташкова и контуров озера я, конечно, присочинил, но все остальное – чистая правда.

Адрианов прожил в Осташкове последние три года своей жизни. Не любил он ни Петербург, ни Москву, из которых долгие годы не выпускала его служба, а вот в Осташков влюбился с первого взгляда.

Как когда-то Федор Кондратьевич Савин в прекрасную Прасковью Ивановну Орлову. Влюбился, купил себе половину дома и стал там жить, неторопливо и тщательно оформляя первый том Большого советского атласа мира, в котором столица нашей родины Осташков…
Или вот другая правдивая история об острове Городомля, расположенном на озере в нескольких километрах от Осташкова. Сразу после войны привезли на него полторы сони пленных немцев-ракетчиков с семьями – баллистиков, термодинамиков, аэродинамиков, гироскопистов и аэродинамиков. Привезли даже главного специалиста Третьего Рейха по радиоуправлению ракетами и электронике, заместителя Вернера фон Брауна, Гельмута Греттрупа. Стал коллектив Филиала №1 НИИ-88 (так незатейливо называлась эта секретная контора) разрабатывать гироскопы для ориентации ракет, ракетные двигатели, электронику и множество других, винтиков, гаечек и трубочек из которых состоят ракеты. Немцы по собственной инициативе разработали даже проект баллистической ракеты с огромной боеголовкой весом в тонну, которая могла пролететь две с половиной тысячи километров…

Вот только строить и испытывать ее на острове Городомля было не с руки. Не было экспериментальной базы. Да и Королеву, который в это же время строил нашу баллистическую ракету, немецкая, хоть и была нашей, тоже была не с руки. Ни с правой, ни с левой. Ходу немецкому проекту не дали. Военные сказали, что ракету на спирту запустить будет невозможно. Замучаешься охранять топливо перед стартом. 

 а производство гироскопов осталось и успешно работает по сей день. По сей день и остров Городомля огорожен колючей проволокой и пройти на него можно лишь через специальное КПП. 
В Осташкове есть и еще один военный завод под названием «Луч». Выпускает он не лучи боевого применения, как можно было бы подумать, а отличные танковые шлемофоны. Между прочим, единственный завод такого рода в России и странах Ближнего Зарубежья. Кроме кожевенного, гироскопического и шлемофонного заводов в городе есть еще швейная фабрика, маслозавод, рыбный завод «Селигер» и… все.

Все что не обувные кожи, гироскопы, шлемофоны, не швейная фабрика, не маслозавод, не сам Осташков есть озеро Селигер с бесчисленными островами и еще более бесчисленными туристами под каждым кустом на суше и под каждой кувшинкой в воде. В городе такое количество приезжих рыбаков, что лавки по продаже мотыля, опарыша и живца работают круглосуточно. На вопрос «Клюет?» вам ответит не только любой осташ или осташиха, но даже и грудной ребенок прочмокает губами, на которых не обсохло молоко: «Клевало, пока ты не пришел».

Даже галки и вороны, сидящие на набережной, нет-нет, да и каркнут московскому пижону с навороченным спиннингом из углепластика, что судака или щуку надо ловить на живца, а не на манку. На манку можно поймать только пенсионера или, если повезет, подлещика.
Но не только рыбалкой знаменит Селигер. Если сесть на кораблик, отходящий от пристани речного вокзала или нанять недорого моторную лодку13, то через каких-нибудь пятнадцать или двадцать минут путешествия по воде и облакам можно увидеть, как из озера вырастают золотые купола церквей и колоколен Ниловой пустыни, расположенной на острове Столобный.

Можно, конечно, причалить к мосту, который соединяет остров с материком и броситься, как и все, покупать копченого угря, судака, сувенирные пивные кружки с надписью «Нилова пустынь», потом лезть на высоченную колокольню Богоявленского собора и оттуда смотреть на прекрасный Селигер, на острова, заросшие соснами, на рыбные садки, на букашечных паломников, вползающих в монастырь…,

а можно найти пилота пришвартованного к берегу гидромотодельтаплана, заплатить ему две тысячи рублей, надеть спасательный жилет, шлем, взять в руки фотоаппарат и взлететь. На высоте птичьего полета, собравшись с духом, оторвать сначала правую руку от какой-то трубки, в которую она вцепилась, потом левую от другой трубки, нажать на кнопку, потом еще нажать, быстро схватиться за спасительные трубки руками и вдруг заметить, что крышечку с объектива не снял.

После этого еще раз оторвать обе руки вместе с пальцами от трубок, снять крышечку, посмотреть в видоискатель и понять, что эту красоту сфотографировать невозможно, да и незачем. И захочешь забыть, а не получится.
11 На одном из ярусов колокольни Троицкого собора устроено что-то вроде небольшой выставки фотокопий документов, рассказывающих об осташковских колоколах. Уж как и почему туда затесалась фотография первой страницы герценовского «Колокола» я не знаю, а привлек мое внимание рисунок пятисотпудового колокола Троицкого собора. Провисел он на колокольне тридцать лет и в 1838 году треснул «от безрассудно производимого звона в Пасхальную неделю». Как говорится, пошли дурака Богу молиться – он не только лоб, но и колокол расшибет… К чести осташковцев они перелили этот колокол с прибавкой к нему двухсот восьмидесяти пудов.
12 От директора музея услыхал я и о знаменитом осташковском рецепте постных щей со снетками. Снеток, как известно, есть озерная форма корюшки и точно также пахнет свежими огурцами. В этом смысле именно жители Осташкова, а не Твери, как можно было бы подумать, чувствуют себя культурной столицей Тверской губернии. Селигерский же снеток, вылавливаемый в районе Осташкова, хоть и меньше петербургской корюшки, но, в отличие от последней, обладает гораздо бóльшими и очень выразительными глазами. Точно так же, как и грибы в Рязани. Побывать в Осташкове и не поесть щей, не заглянуть в глаза снетку…


Но вернемся к рецепту.

Для щей необходим сушеный снеток и квашеная капуста. Капусту несколько часов томят, а снеток предварительно замачивают в воде… Квашеной капусты у меня не было. Ну какая, спрашивается, квашеная капуста в середине июня. К середине июня вся молочная кислота, которая придает ей приятную кислинку, превращается в серную. Снетка мне тоже не удалось купить. Отчего-то в тот день, что я был Осташкове, им не торговали. Зато была в изобилии свежая вобла.

Пахучая и мягкая, в собственном рыбьем жиру. И я решил свернуть в сторону от проторенной осташковцами кулинарной дороги.
Самое сложное в моем рецепте – очистить от чешуи, костей, внутренностей несколько рыбин и не съесть их. Особенно, если они с икрой. Непосредственно перед очисткой и потрошением воблы необходимо, от греха подальше, вынести из дома все пиво. Все остальное просто.

Очищенные спинки воблы, бросаем в кастрюлю с холодной водой на полчаса. Свежую капусту и картошку нарезаем, как для обычных щей. Отдельно пассеруем репчатый лук, морковь и помидоры. К ним же, слегка обжаренным, добавляем ложку муки и немного подрумяниваем. В кипящую воду бросаем капусту, картошку и спинки воблы, вытащенные из соленой воды.

Чуть позже туда же отправляются пассерованные лук, морковь, помидоры и свежий сладкий, нарезанный соломкой, болгарский перец. Для полноты картины прибавляем душистый перец горошком, немного черного жгучего и, только что сорванный с грядки, мелко нарезанный укроп, за которым посылаем на огород поднятую по тревоге жену. После этого варим щи еще одну или полторы минуты, газ выключаем, кастрюлю накрываем крышкой и нетерпеливо ходим вокруг нее где-то около часа, а лучше двух, мешая щам настаиваться.

Через полчаса, не выдержав, открываем крышку, зачерпываем половником красную дымящуюся гущу с кусочками воблы, подставляем под половник глубокую тарелку, наливаем, добавляем столовую ложку деревенской сметаны…
Другой на этом месте и на голубом глазу рассказал бы вам, что язык можно проглотить, что ароматный пар щекочет ноздри до изнеможения, а я вам скажу чистую правду. Не горькую, но совершенно невкусную. Щи получились именно те, о которых у нас говорят – ни рыба, ни мясо. Их только в пост и есть, чтобы без всякого удовольствия. По правде говоря, я это понял еще тогда, когда добавил к щам болгарский перец.

Просто не хотел заранее расстраиваться. Потому и велел жене срочно принести из огорода побольше укропа, чтобы убить запах воблы и рыбьего жира в щах. Нет, конечно, щи почти не пахнут воблой, но рыба превратилась в какой-то разваренный слабосоленый хек или даже минтай… Одно меня утешало – воблу я извел не всю, а несколько бутылок темного английского эля предусмотрительно убрал в подвал.

Хотя… если бы жена принесла из огорода побольше укропа и сделала бы это быстрее и при этом не показывала бы всем своим видом, что ничего у меня не получится…
13 Шкипер моторной лодки «Крым», атлетического сложения мужчина по имени Славик, рассказал, что с работой в Осташкове не очень. За восемь тысяч в месяц на кожевенном заводе ему горбатиться неохота и потому промышляет он катанием туристов по Селигеру и рыбалкой. Выгоднее получается. Ловят они… не на удочку. В прошлым летом поймал Славик полтора центнера угря. Пойманную рыбу местные жители морозят и по мере надобности размораживают и коптят.

Так что и в январе вам предложат и копченого угря, и судака, и жереха с лещом. 

Автор: russiantowns

Author: tihijpirat

Приглашаем вас на летний и зимний отдых и рыбалку. Вы можете у нас арендовать коттедж или снять домик эконом-класса недорого. Забронировать подходящий вам вариант жилья можно по предоплате или заказать с оплатой на месте по прибытию. Бесплатный звонок с сайта через интернет Telegram, WhatsApp, Viber +79109334896